Прежде всего, как сказал один из великих писателей, люди куда более несчастны, чем принято думать. Сложно сказать, почему происходит именно так. Во всяком случае, «быть счастливым» - заявленная цель всякой человеческой жизни. И, кроме совершенно нечитабельных философских трактатов о счастье, есть тысячи простых рецептов, где оно разложено на первоэлементы, взвешено, высчитано в граммах. Но, судя по тому, что всеобщее счастье по-прежнему находится на космическом расстоянии от нас – либо рецептура неверна, либо мы по какой-то причине избегаем заглядывать в поваренную книгу.
Нет другого вопроса, так эффективно выбивающего собеседника из седла, как: «Вы считаете себя счастливым человеком?». Большинство из нас совершит чудеса словесной эквилибристики, чтобы не ответить на этот вопрос ни «да», ни «нет». «Я был бы счастлив, если бы у меня был миллион…», «Если бы не нужно было работать…», «Если бы я жила отдельно от родителей…», «Если у меня будет настоящая любовь…» и даже: «Мы же не дети, чтобы говорить, что счастливы». Одним словом, рассуждать об этом туманном явлении большинство из нас готово только в сослагательном наклонении.
Как ни парадоксально, быть счастливым – одновременно самое заветное наше желание и самый большой страх. И важная составляющая этого страха – чувство вины. У многих из нас это самое что ни на есть «тяжкое наследие советского режима», потому что в самые пронзительно счастливые, восхитительные моменты нашей жизни нет-нет да и посетит мысль: справедливо ли, что в моей жизни все так хорошо, когда в Сомали дети голодают? Когда пенсионеры вынуждены получать унизительную пенсию, когда люди каждый день умирают от рака и теряют близких в автокатастрофах? Так звучат в нас отголоски строгих родительских правил, гласящих, что все должно быть поровну и по справедливости. Со временем эти голоса становятся глуше, тонут в бессознательном, но никогда до конца не замолкают. Время и опыт позволяют нам понять, что «всего поровну» не бывает, что всегда найдутся люди несчастнее нас, и всегда – вот уж несомненно, - будут те, кто счастливее. Но это не аргумент для бессознательного.
А еще позже строгие родительские установки превращаются в улыбку Чеширского кота – они везде и нигде, и, даже когда их не видно, в их существовании не сомневаешься. В результате самые заскорузлые материалисты среди нас в глубине души продолжают мыслить немного магически. Помните, как в детстве мы старались не наступать на трещины в асфальте, а, увидев дохлую кошку или птичку, трижды плевали через левое плечо и произносили скороговорку, отводящую несчастье? С годами мы вступаем во все более сложные и причудливые отношения с судьбой – но так же, как в детстве, опасаемся «притянуть» несчастье собственными неосторожными действиями или словами. Некоторым из нас кажется, что маленькими несчастьями можно заслониться от больших, настоящих бед – и страшно даже допустить мысль о том, что маленькие несчастья могут оказаться выдуманными, не стоящими мыльного пузыря. Ведь это значит, что перед лицом больших неприятностей ты можешь оказаться беззащитен. Философ Шопенгауэр выразил все это в формуле: «Истина такова: мы должны быть несчастны, и мы несчастны». Но стоит предупредить – совсем необязательно такая истина подойдет всем.
Многие из нас являются заложниками «двухполосной модели» - идеи о том, что жизнь есть чередование черных и белых полос. Синусоида подъемов и спадов – устойчивый и живучий миф, надежно обосновавшийся в литературе, кинематографе и даже народных поговорках. Помните: «За расставаньем снова будет встреча», «Много не смейся – плакать будешь». И вот – в самый ясный, безмятежный миг жизни к нам вдруг пробирается мысль, что за нынешнюю светлую полосу «неизбежно» придется расплачиваться черной.
Опытным путем, наощупь проходя закоулки собственной души, мы приходим к выводу, что гораздо выгоднее и безопаснее быть не то чтобы несчастными, нет – но не-счастливыми. Чтобы сказать вслух: «Я счастливый человек» - нужны огромные душевные силы. Больше, чем для подъема на Эверест.
А быть не-счастливым со многих сторон комфортнее – конечно, полного удовлетворения от жизни нет, зато набирается целый букет так называемых «вторичных выгод». Во-первых, всегда можно претендовать на сочувствие окружающих. И стоит ли говорить о том, что требования к объекту сочувствия всегда ниже? Если у вас депрессия или вы поцарапали машину, пережили семейный скандал или мучаетесь бессонницей из-за несданного годового отчета, вам многое и охотно прощают – в семье или на работе, по обстоятельствам. И, может быть, даже важнее то, что мы сами в таких обстоятельствах многое и охотно себе прощаем – ловко обманывая «внутреннего цензора», который тоже включается в этот процесс.
Бесспорно, такая игра довольно увлекательна – но время от времени нам становится нестерпимо ясно, что жизнь, проходящая рядом с нами, может быть намного счастливее. Стоит только отвлечься от внутренних игр с самим собой, набраться смелости и зачерпнуть от богатств окружающего мира.
Анастасия Рубцова, психолог