Утро расползалось по офису в безмятежной солнечной тишине. Васька напротив ожесточенно щелкала пасьянсом «паук». Тезисы для местных «золотых перьев» были уже написаны и на всякий случай разъяснены дополнительно по телефону. Это ничего не гарантировало, но так было спокойнее. Виолетта уехала за хлопьями «Фитнесс+» для всех, утверждая, что это еда для душевного комфорта.
- Социологические исследования доказали, - с лицом маньяка шепнул Гарик, - что от хлопьев «Фитнесс+» мозги усыхают и становятся размером с грецкий орех.
В соседней комнате Капышинский рисовал в дизайнерской программке Corel нашу с Васькой листовку «Процветание для каждого». С иконописной фотографией Петрова, разумеется.
- Это работа для дизайнера, не понимаю, почему этим должен заниматься я, - надменно пробурчал Капышинский, и был, конечно, прав.
- Лапушка ты наш, - вкрадчиво произнесла я, - но ведь только твое концептуальное мышление позволит ей быть не просто красивой, а гениальной! А твое знание психолингвистики!
- Дарья, эта дешевая лесть наталкивает меня на предположение, что дизайнера у нас в штабе не будет вообще.
- Будет! – испуганно отмахнулась я. – Гарик сказал – через две недели у нас будет целых четыре дизайнера! А у нас на эти две недели в планах стоит четыре печатных объекта – две листовки и два буклета.
Капышинский задумчиво поставил в центр листовки синюю звезду и растянул ее лучи до краев.
- Свежо?
- Эээ… свежо-то свежо…
- А вот так? – вместо звезды на заднем плане гладь залива.
- А залив в каком смысле?
- В смысле – типичный сибирский пейзаж.
- Ну конечно, в Сибири на каждом шагу заливы…
- Тогда тайга.
- Но листовка же индустриального содержания!
- Так что – Гонгконг поставим? – с тихим раздражением поинтересовался Капышинский.
Листовка – тонко выверенный инструмент. У инструмента есть оптический центр, есть так называемые «диагонали смысла», по которым выстраиваются главные, заповедные слова. Они исподволь прилипают к вашим глазам, стоит вам бросить на листовку самый беглый, самый необязательный взгляд. Это тайны мастерства. Но, к сожалению, в эту тонкую работу частенько вмешивается эстетическое чувство дизайнера, а это страшное оружие - типа кирпича. Дизайнер стремиться самовыразиться, а вовсе не выиграть выборы для кандидата Петрова или партии «Мой дом – Россия». Дизайнеру, можно сказать, в высоком смысле плевать на политику. Он творит. Поэтому один мой знакомый дизайнер все время норовит запихнуть в предвыборный буклет то изображение гоночного автомобильчика, то симпатичную модель мотоцикла. А в городе на краю света, где мы две недели питались салом и морожеными яблоками, дизайнер втиснул рядом с фотографией кандидата Клаудию Шиффер в купальнике. По недосмотру буклет был напечатан. Вызвал фурор в массах и шумный скандал в штабе. Вы будете смеяться, но кандидат победил…
Наисложнейший для дизайнера в предвыборном штабе сезон – с декабря по март, когда количество праздников зашкаливает – Новый год и Рождество, день святого Валентина, 23 февраля, 8 марта и многие другие, порожденные фантазией политтехнологов... К каждому празднику нужна открытка. Открытка обязана быть одновременно банальной, чтобы быть принятой народными массами, и непохожей на открытки конкурентов. Одновременно и с изюминкой, и с российским флагом. Потому что как в наше нелегкое время без российского флага? У хорошего дизайнера первый эскиз открытки занимает пару часов. И еще неделю в него вносят ценнейшие исправления абсолютно все, вплоть до офисной уборщицы (тем более что, по большому счету, других представителей электората в штабе не бывает).
Именно поэтому мы с Васькой не осваиваем дизайнерские программы. Критиковать другого всегда приятнее.
Когда я вернулась, Васька с Виолеттой идиллически выедали изюм из хлопьев «Фитнесс +». Их можно было фотографировать для журнала «Vogue». Виолетту с дизайнерскими ногтями и профессиональным загаром из солярия, в модном японском платьице, и Ваську в ее очередных романтических кружевах и пестрой шелковой юбке Cavalli. Невозможно равнодушно смотреть на Ваську – будь ты хоть мужчина, хоть женщина. Все дело в коже. У нее восхитительная кожа. Не требует ни кремов, ни масок. Васька никогда не выщипывает брови и ей не приходится замазывать кругов под глазами – даже с глубокого похмелья.
Я тоже подобралась к хлопьям. Изюм исчезал катастрофически. Мозги усыхали.
- Виолетта, мням-мням, записала нас в салон красоты, мням-мням, на эпиляцию, педикюр и релаксирующий массаж.
- Кофда? – спросила я, набивая рот изюмом.
- Да… через час.
- А работа? А отследить, что сегодня пойдет в местную прессу?
- Мы всегда на связи! – невинно хохотнула Василиса, покачивая мобильником на цепочке.
В северском центре красоты «Азазель» было мраморно и безлюдно, как на ночном вокзале. Журчал фонтан. Нас ждала плюшевая девушка с восковыми полосками для эпиляции. Эпиляция воском – малоприятное занятие. Но хуже всего оно проходит в домашних условиях. Мы с Васькой сохранили воспоминания об этом еще со студенческих времен, когда под Новый год подарили себе банку воска и, согласно инструкции, вымазали им ноги от трусиков до самых пальцев. И тут оказалось, что воск с ног не отдирается – ни с волосами, ни без. Он хлюпал, тянулся, застывал леденцовыми подтеками, но никуда не девался. Новогоднюю ночь мы с Василисой провели в ванной, скуля, пища и избавляясь от воска посредством бритвы, пемзы и ацетона. С тех пор я убеждена, что салонная эпиляция не роскошь, а просто жизненная необходимость.
С педикюром дело пошло веселее. Мы полулежали, вытянув и растопырив пальцы ног, и прислушивались к внезапному умиротворению в сердцах. Политика – суета сует. Жизнь прекрасна в любом проявлении, и каждая из нас – одна из прекраснейших проявлений жизни. Блаженство накатывало волнами, ногти на ногах обретали вид жемчужин неправильной формы. И тут, разумеется, у Васьки зазвонил телефон:
- Мить? С Байкала?! Как ты там оказался? Аааах вот как… Аура? Ментальная оболочка? Ты опять глотал колеса? Мить, аура не может отделиться от тела. Погоди, – взгляд у Васьки стал, как у спаниеля, унюхавшего шоколадную конфету, - они там надолго? А ты? Митя! Митя, прошу тебя как друга и брата по астралу, побудь там до завтра. Телефон не выключай и будь на связи!
- Митька на Байкале, по-моему, под коксом, на фестивале шаманов. Клянется, что шаманы настоящие, алтайские, природные, и работают с астральными полями. Понимаешь, Дашка, шаманы, прорицатели!
- На что это ты намекаешь?
- Метаморфозы! Они могут знать, с кем из наших фигурантов произойдут метаморфозы! Катастрофы…- ласково попробовала слово на языке Васька. - К тому же наверняка там куча интересных людей! – с энтузиазмом заявила она.
Все ясно. Кто-то решил сыграть в разведку и удовлетворить свою извечную тягу к нострадамусам.
- То есть ты планируешь выйти из салона красоты и рвануть на Байкал? – ядовито уточнила я. - И забрать, если я ничего не путаю, нашего общего шофера? А работать будет Байрон?..
- Но тут же, Даш, – государственная необходимость! – подхалимски заявила эта бестия. - А я тебе привезу волшебных корешков… Выпьешь – козленочком станешь.
- Это-то, - говорю, - не новость.
- Рисуночек на ногтях будем рисовать? – раздался голосок в районе наших пяток.
- Будем! – хором ответили мы.
Я поняла, что на Байкал Васька все-таки поедет.
Стоило нам, воздушным, как японские вишни, с цветочными мотивами на ногтях, сползти с кресел, и телефон зазвонил у меня.
- Гарик? – лицемерно обрадовалась я.
- Дашка? – суматошно кричал в трубке Гарик. – Релиз написали? А листовку? А отсмотрели ролик для «Сибирск ТВ»?
- Отсмотрели, - осторожно сказала я.
- А медиа-план утвердили?! Что там у нас по медиа-плану?
- Что за паника, - спрашиваю, - что-то случилось?
- Ничего, - признался Гарик, - звоню, чтобы не расслаблялись. Кстати, где вы? Предупреждаю, я уже звонил в офис, не врите, что вы там.
- Ммм… а ты сейчас далеко?
- Да так, - слегка смутился Гарик, - ездил тут пообедать за город… собираюсь в кино – пойдете?
- Все ясно! У плохой хозяйки и кошка воровка. Какое кино, у нас столько работы! Некогда расслабляться.
Я чуть не уснула во время массажа. И уснула бы непременно, если бы не шумное журчание Васьки в телефонную трубку:
- Анатолий? Представьте, какое несчастье, в штабе отключился Интернет – никак не могу сейчас получить вашу статью! Нет, никак иначе… И придется вам зачитывать ее по телефону, ничего, у вас входящие звонки бесплатно, приготовились? Начали! Ага… так, ага… стоп, повторите последнее: «характер - это совокупность поведения»? Ох, лучше вычеркните. Ага… стоп, при чем тут Петров и «Мой дом – Россия»? Уберите. Ага… а зачем про скотоводство? Петров – не скотовод! Он – государственник! Зачем тут козий сыр? Сыр тоже уберите. Обязательно попробую, но все-таки уберите. Вы же обещали написать о государственных программах! Тоже не работал Интернет?.. Надо же, какое злосчастье. Бог с вами, записывайте, диктую…
Потом звонили мне. Потом снова Ваське. Все это слегка смазало момент выхода из салона красоты, но эффект был.
Женщина из салона красоты – далеко не то же, что просто женщина. Благодаря женской способности к перевоплощениям это два разных биологических вида. У нас выросло несколько пар крыльев. Мы улыбались космическими улыбками. Из нашего сознания напрочь испарились слова длиннее трех слогов. И Васька была полна энтузиазма отдаться шаманам.
Я посадила их в машину – Василису, собранную, как спутник-шпион, и Виолетту, с рюкзачком в виде плюшевого мишки, и задумчиво шепнула Ваське:
- Ты смотри, чтобы ее не заколдовали там… в козленочка. Пропадет ведь. Деньги на представительские расходы взяли?
- Ага, у Тимура, – романтическая Васька бывает очень практичной.
И они уехали. А я осталась. И побрела в офис, чувствуя себя почему-то одинокой, как кактус. Через два часа я все еще читала нетленные произведения северских журналистов. В них была панорама и размах. Например: «Нельзя сказать, чтобы в жизни нашего города не хватало зрелищ. Недавно на сцене городского цирка выступал дрессировщик Л.М.Почутко с уникальным номером – дрессированной мухой. Но министр Петров тоже собрал полные залы». Или: «Несмотря на успех некоторых государственных программ, совершенно ясно, что на нас историческая вина перед евреями».
Через два часа я устала смеяться. Еще через два – злиться. Еще через час обнаружила себя в полном одиночестве, в пустом офисе, с пустой коробкой из-под «Фитнесс +», и, потихоньку выбравшись в ночь, вернулась домой. Наш прекрасный дом спал. Наш исключительный, курортный дом. Я схватила в холодильнике пакет с виноградом, творожный сырок и банку морской капусты, и прокралась в каминный зал в надежде тихо прикончить нехитрый ужин политконсультанта – но там, разумеется, в кресле у огня сидел Гарик с коньяком, мирный Мефистофель, прирученный демон политконсалтинга.
- Я волновался!
- Я работала…
- Где потерялась Василиса Прекрасная?
- Ммм… - совершенно бессмысленно врать Гарику. Если бы вы знали его так же хорошо, как я, вы бы со мной согласились. – Иногда ей надо побыть наедине с собой… например, на Байкале. Байкал – незамутненный источник энергии!
- А на Байкале у нас бухает Митя. А здесь, блядь, стоит работа.
- Не стоит! Все под контролем.
- Митя пидор, – мрачно и задумчиво сказал Гарик.
- Гомосексуалист, – мягко уточнила я, погруженная в мысли о том, что морская капуста – чудовищная гадость.
- Это не характеристика сексуальных пристрастий, это диагноз. Пидор и мудак. Что о нас скажет Москва? Половина банды бухает на Байкале, а я узнаю постфактум!
- Скажет, что это гламурно. А Петров все равно победит, о чем тут говорить, Гарик?
Он посмотрел на меня странно. Потом на коньяк. И на меня.
- Как ты думаешь, здесь есть прослушивающие устройства?
- Уверена, что да.
- Тогда пойдем спать… Подожди, Дарья. Ты великолепно выглядишь. Дай-ка я тебя поцелую…
И мы минут десять целовались на лестнице – от Гарика пахло табаком, коньяком и еще какой-то чертовщинкой. Мы целовались просто так, без всякого умысла. Просто чтобы иметь адекватный ответ одиночеству. Мы так давно знакомы, что можем себе это позволить.